Где Света нет - там Темнота,
Но уяснить не могут люди,
Что жизнь дана им неспроста-
Второго шанса жить не будет.
И люди в беге быстрых лет
Не видят Света, а Он рядом.
Вины их в том быть может нет,
Ведь жизнь бывает часто адом.
Кто ищет Свет во Тьму спускаясь,
Тому ответа не найти
Облитый грязью, задыхаясь
Он попытается уйти.
Но Тьма так просто не отпустит,
Всему на свете есть цена
Тьма в сердце щупальца запустит
Лишит души его Она.
И человек души лишенный
Живет не ведая стыда
И так умрет он не прощенный
Не зная Света и Тепла...
...Вот умер он, конец всему настал
Но нет, какая-то частица
Быть может Сущность или Разум
Осталась жить.
И тут он осознал,
Что был обманут.
Как был он слеп поверив Темноте!
И этого не смог простить себе.
Страдая в муках, сам себя ругая
Зажег внутри огонь, который не сгорает
И в Вечности теперь пылает
Его погибшая душа...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Неплохо, хотя возникают вопросы.
С хр.л.и.ув.,
Богдан Мычка
Константин
2005-09-23 22:51:34
.
Вроде так просто - мы бренны, каждому будет конец, а большинство людей живут не задумаясь о том, что будет после смерти. Ведь у каждого своя, личная смерть; ее ни отложить, ни избегнуть. Так просто и одновременно с этим -так невероятно, что большая часть человечества слепа!
Константин ( Болгария )
Демьянов Евгений
2006-04-08 10:10:58
Великолепно! Я не поэт и не очень часто читаю стихи, но это произвело на меня впечатление. Спасибо.
Сокольников
2007-08-07 16:00:45
Да, нужно чаще задумываться об этом, пока живем и исправлять свои пути.
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
